Суббота, 22.02.2020, 21:13
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Церковные деятели Руси

Государевы богомольцы - 2
В борьбе со строптивым митрополитом Иван III использовал самые различные средства. В  противо­вес авторитету Геронтия он выдвигал и поддерживал неофициальных церковных лидеров — троицкого игу­мена Паисия Ярославова, ростовского архиепископа Вассиана, чудовского архимандрита Геннадия. Князь шантажировал Геронтия переговорами с представи­телями литовского православного митрополита Спиридона. Случалось, что Иван III грубо вмешивался в область церковной юрисдикции и отменял решения митрополита. Наконец, в 80-е годы тот смирился и подчинился воле государя. Именно этот, «поздний» Геронтий заслужил упрек Иосифа Волоцкого, что он «бояшеся Державного».
После кончины Геронтия Иван III долго медлил с избранием митрополита. Наконец, 26 сентября 1490 г. церковь узнала имя своего нового «архипа­стыря». Им, по воле великого князя, стал симонов­ский архимандрит Зосима Брадатый. Если верить Иосифу Волоцкому, Зосима втайне разделял взгляды новгородско-московских еретиков.
Источники рисуют Зосиму человеком крайне низ­кой нравственности. Вероятно, в этом есть большая доля враждебной тенденциозности. Однако и в дей­ствительности Зосима, по-видимому, был не более чем политической марионеткой в руках великого кня­зя Ивана III. «Государь всея Руси» возвел его на митрополию, желая ослабить традиционно высокий престиж митрополичьего сана, внести раскол в ряды воинствующих церковников.
17 мая 1494 г. Зосима оставил митрополию «не своею волею, но непомернаго пития держашесь». Удалившись в Троице-Сергиев монастырь, он еще долго бушевал там, смущая монахов, требуя оказы­вать ему митрополичьи почести.
Более чем через год после отставки Зосимы «из­волением государя великого князя Ивана Васильеви­ча всея Руси» на митрополичью кафедру был возве­ден троицкий игумен Симон, человек весьма бесцвет­ный, ставший послушным орудием в руках великого князя. Благодаря своему покладистому характеру Симон сумел без особых потрясений пробыть на мит­рополии 16 лет — до самой своей кончины 30 апреля 1511 г.
В эпоху Ивана III не только митрополиты, но и монастырские «старцы» искали свое место в новой политической системе единого русского государства. Минули безвозвратно времена, когда «великие светильники» Сергий Радонежский и Кирилл Белозерский с высоты своего духовного превосходства поуча­ли князей и бояр. Теперь лишь «старцы» Кирилло-Белозерского монастыря порой «показывали харак­тер», надеясь на заступничество удельного князя Михаила Андреевича Верейско-Белозерского, во вла­дениях которого находился монастырь. Негодуя на вмешательство «державного» в дела монастыря, они демонстративно уходили из обители. Однако Иван III конфисковал белозерские владения князя Ми­хаила Андреевича и быстро подавил кирилловскую фронду.
В эпоху Ивана III возникает многолюдный «го­сударе© двор», складывается по-византийски пышный' придворный церемониал. Монастырские «старцы» вынуждены были считаться с мнением двора, вникать в его тайны, искать покровителей среди вельмож. В связи с этим появляется и новый тип «старца»: вкрадчивый и льстивый, искушенный в придворных интригах, он сильно напоминает влиятельного прела­та при дворе западноевропейских правителей.
Приближенные ко двору «старцы» уже не могли сохранять в чистоте иноческий идеал. Знаменитый е свое время боровский игумен Пафнутий (1444—1477) перед смертью, оглядываясь на прожитое, сокрушал­ся: «Шестьдесят лет угождал я миру и мирским лю­дям, князьям и боярам, встречая их, суетился; а сколько в беседах с ними было суетного наговорено; провожая их, снова суетился, а того и не ведаю — чего ради?»
Когда умиравший «старец» отказался принять по-сланца великого князя, его ученик Иннокентий при­шел в ужас и стал умолять Пафнутия: «Бога ради, о нашей участи подумай: ведь этого желает князь великий; осердится он за это, не разгневай его!»
Вскоре после кончины Пафнутия церковники ста­ли прославлять его как святого. Однако с этим были согласны далеко не все. В 1531 г. известный писатель и переводчик Максим Грек был обвинен в том, что не признает святости Пафнутия. В ответ на обвине­ния Максим заявил: «Он держал села, и на деньги росты имал (т. е. занимался ростовщичеством.— Н. Б.), и люди и слуги держал, и судил, и кнутьем бил, ино ему чудотворцем как быти?»
Ближайшим учеником Пафнутия Боровского был Иосиф Санин, основатель и игумен Успенского мо­настыря близ Волоколамска (1479—1515). В истории русской церкви Иосиф Волоцкий известен главным образом своей борьбой с еретиками. Преследуя их, Иосиф обнаруживал фанатичную нетерпимость к любому отступлению от церковных догм. Однако скрытой пружиной его деятельности была жажда власти. В глубине души он лелеял мечту об обществе, где судьбами народа и отдельных людей распо­ряжаются священники. Разжигая «охоту на ведьм», волоцкий игумен хотел сыграть роль верховного судьи, перед которым трепещут не только простолю­дины, но и знать. Как и его покровитель, ярый го­нитель еретиков новгородский архиепископ Геннадий, Иосиф восхищался практикой испанской инквизиции. При случае он и сам охотно выступил бы в роли Великого инквизитора. Именно Иосиф добился не­бывалой в истории русской церкви расправы: сож­жения еретиков в Москве и Новгороде в 1504 г.
Покончив с подлинными еретиками, Иосиф «во­шел во вкус» и не раз пытался уничтожить своих политических противников, обвиняя их в «ереси». Однако они быстро разгадали тактику Иосифа и пла­тили ему той же монетой: к концу жизни сам инкви­зитор едва не попал на скамью подсудимых по об­винению в нарушении церковных канонов.
Жестокий и властолюбивый монах, отправляю­щий людей на костер, — таким остался Иосиф в па­мяти современников. Вероятно именно его образ вы­звал саркастическое замечание неизвестного русского публициста XVI в., автора «Валаамской беседы»,— «и во царях таковое свирепство редко бывает, какое во иноках бывает».
Иван III и его преемник, великий князь Васи­лий III (1505—1533) угадывали тайные помыслы Иосифа и держались по отношению к нему весьма настороженно.
Отношения между волоцким игуменом и москов­скими правителями еще более усложнялись его позицией в вопросе о монастырском землевладе­нии. Иосиф резко выступал против попыток Ивана III отобрать у монастырей принадлежавшие им земли. В этом вопросе он чувствовал за собой поддержку большей части высшего духовенства.  На церковном соборе 1503 г. «иосифляне» выступили сплочен­ными рядами. Великий князь вынужден был отсту­пить.
Понимая, что без поддержки со стороны влия­тельных особ он не сумет добиться прочного успеха, Иосиф внимательно следил за борьбой придворных партий, принимал в ней живое участие. В последние годы правления Ивана III он сблизился с группи­ровкой, центром которой была Софья Палеолог и ее старший сын Василий. Здесь волоцкий игумен при­шелся «ко двору»: в окружении Софьи царил дух церковного «благочиния» и строгой ортодоксии. Иосиф разделял и династические замыслы Софьи, для кото­рой целью жизни было возвести Василия на велико­княжеский престол.
Противники Софьи, родичи Ивана III по его пеpвому браку с тверской княжной Марией Борисовной, были известны своим покровительством всякого рода вольнодумцам и еретикам. «Душой» этого придвор­ного кружка стала вдова Ивана Молодого (старшего сына Ивана III от первого брака) Елена Стефанов­на, дочь молдавского «господаря», прозванная в Мо­скве Волошанкой. Иван III после смерти старшего сына долго не мог решить, кому завещать престол — внуку Дмитрию, сыну Ивана Молодого и Елены Волошанки, или же старшему сыну от брака с Софьей— Василию. В феврале 1498 г. он торжественно венчал на царство внука, однако пять лет спустя изменил свое решение и объявил наследником Василия.
Категория: Церковные деятели Руси | Добавил: defaultNick (17.10.2012)
Просмотров: 1187 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика