Понедельник, 17.02.2020, 17:41
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Церковные деятели Руси

Государевы богомольцы - 4
Выход из создавшегося положения Нил Сорский видел в переводе монашеской жизни в русло «скит­ского жития». Побывав на Афоне, изучив практику древних синайских монастырей, Нил пришел к выво­ду, что только немногочисленные, по 2—3 человека, сообщества иноков могут жить в обстановке братской любви и подвижничества. По сравнению с казармен­ными порядками в киновиях обитатели скита поль­зовались гораздо большей личной свободой. Они мог­ли иметь кое-какую собственность, продавать плоды своего рукоделия, нанимать работников для мелких нужд. При этом «Устав» Нила Сорского категориче­ски запрещал принимать крупные вклады и пожерт­вования, использовать труд зависимых от монастыря людей. Нил отрицал необходимость раздачи милосты­ни, содержания нищих, так как именно это служило оправданием монастырского стяжательства. В итоге скит Нила Сорского оказывался полностью самостоя­тельным по отношению к «миру». Это давало воз­можность без помех приступить к главному для монаха занятию: «внутренней молитве», «умному дела­нию», нравственному очищению.
Стройная и по-своему красивая утопия Нила Сор-ского не изменила основного направления развития мо­настырской жизни на Руси.
Второе поколение нестяжателей оказалось несрав­ненно более практичным и политически активным, чем первое. Наиболее ярким его представителем стал Вассиан Патрикеев. Сосланный в конце 90-х годов в Кирилло-Белозерский монастырь, князь Василий Иванович Патрикеев, отпрыск знатной боярской семьи, лет десять спустя вернулся в Москву в мона­шеском обличьи. Во время своей ссылки он позна­комился с Нилом Сорским, увлекся его идеями. Посе­лившись в московском Симоновом монастыре, Вас­сиан жил открыто, принимая посетителей. Сам вели­кий князь Василий прислушивался к его суждениям.
Не слишком увлекаясь проблемой оптимального устройства иноческой общины и вполне равнодушно относясь к мистике и «умному деланию», Вассиан со­средоточился на критике Иосифа Волоцкого и его последователей. Вместе с приехавшим в Москву в 1518 г. афонским монахом Максимом Греком Вассиан перечитал множество старинных актов, церковно-юри-дических сборников, «Кормчих» в поисках доказа­тельств незаконности «владения селами». Максим предоставил Вассиану уточненные переводы грече­ских оригиналов многих канонических текстов.
Свои взгляды на монастырское землевладение Вассиан настойчиво внушал Василию III. «Аз вели­кому князю у монастырей села велю отъимати»,— откровенно признавался он.
Вассиан сочувствует тяжелому положению кресть­ян, живущих на монастырских землях. «Сребролюби­ем и алчностью побежденные, братьев наших убогих, живущих в селах наших, различным образом оскор­бляем, запросами неправедными притесняем их...» Он бросает упрек монастырским властям: «Сами же, раз­богатев сверх меры и питаясь ненасытно, сверх ино­ческой потребы, работающих на вас в селах христиан, братьев наших, нищетой крайней со свету сживаете».
Князь-инок прямо называет монастырские земли «чужими», принадлежащими иному, законному вла­дельцу. Кому же следует их вернуть: боярам, удельным князьям или великому князю? На этот вопрос Вассиан ее дает ответа.
Человек гуманистического склада, Вассиан питал отвращение к инквизиторским притязаниям Иосифа. Он хорошо понимал, к чему могут привести идеи во-лоцкого игумена. В своих посланиях Вассиан упрекал Иосифа в лицемерии, жестокости, сребролюбии, в раболепном преклонении перед великим князем. Уче­ник заволжских пустынников, Вассиан с глубоким уважением относился к индивидуальной духовной жизни человека. Ему претил казарменный дух, на­саждавшийся Иосифом в общежительных монастырях.
Великий князь Василий Иванович долгое время увлекался проповедью нестяжателей, восхищался чи­стотой их религиозно-нравственного идеала. Он от­крыл им дорогу к вершинам иерархической власти. Летом 1511 г. на митрополичий престол был возведен убежденный нестяжатель Варлаам. Он долгое время жил в Кирилло-Белозерском монастыре, среди мона­хов которого широко распространены были нестяжа­тельские воззрения. С 1506 г. Варлаам возглавлял Симонов монастырь, в котором позднее поселился Вассиан Патрикеев и куда для беседы с ним приез­жал сам великий князь Василий Иванович.
Взойдя на кафедру, Варлаам сместил ряд еписко­пов-иосифлян, заменив их «своими», близкими к не­стяжателям иерархами. Однако торжество нестяжа­телей было недолгим. Как и следовало ожидать, их погубила несговорчивость. Осенью 1521 г. Василий III решил расправиться с внуком мятежного Дмитрия Шемяки князем новгород-северским Василием Ивано­вичем Шемячичем. С этой целью предполагалось за­манить Шемячича в Москву, на переговоры и здесь арестовать. Однако Шемячич соглашался приехать к Василию III лишь при том условии, что митрополит Варлаам гарантирует его безопасность.
За полтора столетия до этих событий митрополит Алексей в схожей ситуации пошел на обман и дал Михаилу Тверскому «охранную грамоту». Варлаам оказался более разборчивым в средствах. Он отка­зался пойти на вероломство и в результате 17 декаб­ря 1521 г. вынужден был сложить с себя митрополи­чий белый клобук. Вскоре Варлаам был сослан в Уединенный    Спасо-Каменный    монастырь,   находившийся далеко за Вологдой, на небольшом острове посреди Кубенского озера.
В феврале 1522 г. митрополитом по воле великого князя стал игумен Иосифо-Волоцкого монастыря Да­ниил. Он быстро удалил из рядов высшего духовен­ства всех проникших туда нестяжателей. Так закон­чился краткий период расцвета нестяжательства, этого оригинального, смелого по тем временам тече­ния русской общественной мысли. Будущее сулило нестяжателям одни лишь гонения и расправы.
В 1523 г. митрополит Даниил доказал свою пре­данность великому князю; он согласился взять на себя ту неблаговидную роль, от которой с негодова­нием отказался Варлаам. Поклявшись обеспечить не­прикосновенность Василия Шемячича, Даниил позво­лил Василию III схватить приехавшего в Москву новгород-северского князя. Внук отравленного по приказу Василия Темного Дмитрия Шемяки кончил свои дни в московской тюрьме. В 1525 г. Даниил при­знал сомнительный с точки зрения церковных кано­нов развод Василия III с первой женой, Соломонией Сабуровой, а затем и его брак с Еленой Глинской.
На деле убедившись в преимуществах сотрудниче­ства с иосифлянами, Василий III дал согласие на расправу с последователями Нила Сорского. В 1525 г. перед церковным судом предстал Максим Грек. Его обвиняли в различного рода преступлениях. Однако подлинной причиной расправы были нестяжательские взгляды Максима. Последующие 30 лет своей жизни Максим провел в опале и ссылке. Он был отправлен «на послушание» к своим злейшим врагам — мона­хам Иосифо-Волоцкого монастыря. Впоследствии Максим был переведен в тверской Отрочь монастырь, затем — в Троице-Сергиев. Там он и умер в глубокой старости в 1555 г. Его похоронили возле Духовской церкви. Со временем троицкие монахи отметили мо­гилу Максима, причисленного к «лику святых», осо­бой надгробной «палаткой».
Несколько лет спустя Вассиан Патрикеев разде­лил участь своего друга-«философа». В 1531 г. он был судим по обвинению в превратном толковании церковных канонов. Признанный виновным, князь-инок был сослан в Иосифо-Волоцкий монастырь.
Не довольствуясь физической расправой с идеологами нестяжательства, митрополит Даниил позабо­тился об историческом обосновании иосифлянских взглядов. Он подготовил грандиозный свод бытовав­ших на Руси церковно-юридических актов (так назы­ваемую «Сводную Кормчую»), который давал воз­можность нейтрализовать собранные Максимом Гре­ком высказывания церковных авторов, осуждавших «владение селами». Одновременно Даниил организо­вал составление нового летописного свода, в котором иосифлянские идеи были подкреплены историческими примерами.
Категория: Церковные деятели Руси | Добавил: defaultNick (17.10.2012)
Просмотров: 1157 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика