Понедельник, 17.02.2020, 18:13
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Церковные деятели Руси

Небесный человек - 5
В 1366 г. Михаил завладел большинством вотчин своих умерших от чумы братьев. Из оставшихся в живых родичей лишь клинский князь Еремей Кон­стантинович представлял для Михаил серьезную опасность. Поддержка московской дипломатии позво­лила Еремею еще несколько лет бороться с Ми­хаилом.
Сосредоточение тверских уделов в руках само­стоятельного, энергичного князя Михаила сильно обеспокоило московское боярское правительство и его главу митрополита Алексея. Старый способ борьбы с Тверью — уничтожение ее князей руками ордынских ханов — в новой обстановке был невозможен. Ордын­ские правители были заняты собственными усобица­ми и не имели сил для новой расправы с тверичами. Приходилось делать ставку на внутренние распри тверских князей.
В 1367 г. вспыхнул спор между Михаилом и его соперниками о судьбе выморочного удела князя Се­мена Константиновича Дорогобужского. По завеща­нию покойного его владения должны были перейти к Михаилу, по традиционному праву наследования — к родному брату Еремею Константиновичу. Тверской епископ Василий, к суду которого обратились князья, решил дело в пользу Михаила. Тогда враги Михаила обратились за помощью к Москве. Митрополит Алексей отменил решение тверского владыки, а его самого вызвал в Москву для объяснений. В митрополии епископа ожидали «истома и протор велик». Одновре­менно московское войско, приглашенное соперника­ми Михаила, вошло в тверские земли, разорило во­лости Михаила и тверской епископской кафедры. С помощью москвичей князья Еремей и Василий Ка­шинский одержали победу над Михаилом.
Начиная эту войну, московские руководители на­деялись на легкую победу над Михаилом и захват некоторых тверских волостей. Однако закинув удоч­ку на пескаря, они вытащили зубастую щуку. Михаил обратился за помощью к великому князю Литовско­му Ольгерду, женатому на его сестре Ульяне. Осенью 1367     г. Михаил вернулся в тверские земли с литов­ской ратью. Он разгромил войска соперников, взял в плен жену Еремея и почти всех бояр Василия Ка­шинского, двинулся с войском к Кашину. Лишь новое вмешательство тверского епископа положило конец военным действиям.
В летописи, принадлежавшей некогда патриарху Никону и оттого получившей название Никоновской, после рассказа о войне 1367 г. сохранилась интерес­ная вставка: собственное суждение летописца. В нем слышится взволнованный голос современника собы­тий, осуждавшего княжеские усобицы, с горечью вспоминавшего библейскую легенду о происхождении всех людей от общего «праотца» Адама. «И радова­лись (прекращению войны.—Н. Б.) бояре княже­ские, и все вельможи, и гости, и купцы, и все работ­ные люди, роды и племена Адамовы. Ведь все они — один род и племя Адамово. Цари, и князья, и бояре, и вельможи, и гости, и купцы, и ремесленники, и работные люди — один род и племя Адамово. И за­быв о том, друг на друга враждуют, и ненавидят, и грызут, и кусают, отрекаясь от заповедей божьих любить ближнего своего как самого себя».
Как бы в ответ на успехи Михаила зимой 1367— 1368     гг. в Москве было начато строительство бело­каменной крепости. Это было новым словом в обо­ронном зодчестве Северо-Восточной Руси. В домон­гольский период князья довольствовались деревян­ными «градами» и не имели особенной потребности в каменных цитаделях. После   установления   ордынского ига каменное строительство было невозможно из-за тех подозрений, которое оно тотчас вызвало бы у ханской ставки. Как только в Орде разгорелась «замятия» и контроль с ее стороны ослаб, мысль о каменном строительстве стала реальной. Есть сведе­ния, что инициатором постройки московской камен­ной крепости был сам митрополит Алексей.
Огромные по размаху строительные работы, осу­ществленные зимой 1367—1368 гг., резко повысили военный потенциал Москвы. Опоясавшись каменны­ми стенами, москвичи почувствовали себя гораздо увереннее. Летописец, выражавший настроения твер­ских феодалов, записал под 1367 годом: «В том же году в Москве начали строить каменную крепость. И надеясь на свою великую силу, князей русских начали приводить в свою волю. А на тех, которые не захотели повиноваться их воле, стали посягать зло­бою».
Укрепляя Москву, бояре не оставляли мечты о наиболее простом решении тверского вопроса — фи­зической расправе с князем Михаилом Александрови­чем. Среди традиций московского двора не последнее место занимала склонность к интриге, политическому убийству. Ордынская жестокость в сочетании с ви­зантийским коварством глубоко врезались в характер потомков Ивана Калиты. Выросший среди москов­ской знати, митрополит Алексей не мог не перенять кое-что из ее нравов и обычаев. В 1368 г. он решился на такой шаг, оправдать который затруднялись даже поднаторевшие в софистике клерикальные историки XIX в. Вызвав Михаила Тверского в Москву якобы для «суда» и примирения с его двоюродным братом Еремеем, митрополит распорядился арестовать его и бросить в темницу. Безопасность тверского князя в Москве гарантировалась «словом» митрополита и «крестным целованием» князя Дмитрия Ивановича Московского. Все эти «условности» были принесены в жертву политическим интересам.
Тверской князь содержался отдельно от его бояр, «в истоме», т. е. в очень суровых условиях. Не при­ходится сомневаться, что московский застенок быстро свел бы его в могилу. Уверенные в исходе дела, московские наместники уже осваивали владения Ми­хаила. Однако судьба послала тверскому князю спасителя в лице ордынского посла, внезапно нагрянув­шего в Москву. Митрополит и князь Дмитрий вынуж­дены были освободить Михаила, предварительно заставив его подписать выгодный для Москвы договор. Впрочем, вряд ли кто-либо сомневался в иллюзорно­сти этого подписанного в застенке документа.
Московское пленение страшно озлобило Михаила. Вернувшись в Тверь, он стал готовиться к войне с Дмитрием Ивановичем. Тверской князь понимал, кто является главным виновником его злоключений. По свидетельству летописца, Михаил «более всего сето­вал на митрополита, ибо верил ему, как истинному святителю».
Осенью 1368 г., не дожидаясь, пока Михаил со­берется с силами, Дмитрий Московский двинул пол­ки на Тверь. Михаил вновь бежал в Литву. Великий князь Ольгерд, обеспокоенный захватам москвичами весной 1368 г. принадлежавшего литовцам Ржева, не заставил себя долго уговаривать. Он решил исполь­зовать ситуацию для сокрушительного удара по Мо­сковскому княжеству.
В лице князя Ольгерда Москва обрела сильного, опасного врага. Это был один из лучших полковод­цев восточноевропейского средневековья. Вспыльчи­вый и горячий, не чуждый рыцарственных представ­лений о чести, Ольгерд в то же время умел быть осторожным и неуловимым. Его удары были вне­запны и стремительны. Московский летописец с вос­хищением отмечал, что этот князь «не пил вина, ни пива, ни кваса, имел великий разум и подчинил мно­гие земли, втайне готовил свои походы, воюя не столько числом, сколько умением».
Вместе со своим братом-соправителем Кейстутом и его сыном Витовтом Ольгерд в конце 60-х годов вел тяжелейшую борьбу с наседавшими на его вла­дения немецкими рыцарями. Успешный и, как ожи­далось, нетрудный поход на Москву должен был по­полнить казну Ольгерда, укрепить боевой дух войска. Войдя в московские земли, литовцы принялись «жечь, сечь, грабить, палить, пленить». Запоздавшие москов­ские воеводы были разбиты 21 ноября 1368 г. в бит­ве на реке Тросне. После этого Ольгерд поспешно двинулся к Москве и осадил город. Вместе с Дмит­рием Московским и его двоюродным братом Владимиром Серпуховским в осажденной Москве нахо­дился и митрополит Алексей.
Категория: Церковные деятели Руси | Добавил: defaultNick (17.10.2012)
Просмотров: 1116 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика