Суббота, 22.02.2020, 21:15
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Церковные деятели Руси

Небесный человек - 7
Сложившаяся ситуация удивительно напоминала события 1317 г., когда Михаил Ярославич Тверской силой остановил вернувшегося из Орды с ярлыком на великое княжение и ханским послом Юрия Мо­сковского. Однако на сей раз роли поменялись. Ос­лушником Орды выступил московский князь Дмит­рий, а его тверской соперник занял неблаговидную позицию ордынского клеврета. В этой перемене ро­лей ярко проявились новая политическая обстановка в Северо-Восточной Руси, антиордынские настроения молодого московского князя.
В Москве всерьез обеспокоились вестью о поездке тверского княжича к Мамаю. Все хорошо помнили, чем закончилось своеволие Михаила Ярославича Тверского по отношению к Орде. Конечно, обстановка изменилась. Ордынские «царевичи», потомки Чин­гисхана, не хотели признавать власть Мамая, в жи­лах которого текла далеко не «царская» кровь. Они постоянно бунтовали против него, устраивали за­говоры. Да и сама Москва была теперь куда сильнее, чем во времена Калиты и Узбека. Могучие, призе­мистые башни белокаменной крепости, точно неви­данные грибы, выросли на кремлевском холме. За все 120 лет ее существования врагу ни разу не уда­валось взять московскую крепость штурмом. Были в Москве отважные, горячие воеводы, которые рвались в бой с ненавистными поработителями. Однако мит­рополит настоял на умиротворении Орды. Он указы­вал на опасность союза между тремя врагами Моск­вы— Ольгердом, Мамаем и Михаилом Тверским.
Трудно, практически невозможно на расстоянии в шесть столетий точно определить правильность или ошибочность принимавшихся политических решений. Нельзя забывать и о том, что мы всегда смотрим на прошлое в «обратной перспективе», зная следствия, но, по правде сказать, никогда не будучи до конца уверенными в причинах. Тогда, в начале лета 1371 г., решение митрополита, быть может, все еще было плодом политики благоразумия, проявлением мудрой осмотрительности. Но пройдет два-три года — и его осторожность превратится в тормоз на пути развития освободительной борьбы.
Приняв решение не вступать в конфликт с Ордой, приходилось делать следующий шаг: отправляться на поклон к Мамаю. 15 июня 1371 г. Дмитрий вы­ехал из Москвы.
Как сообщает летопись, митрополит «провожал князя великого до Оки. И, молитву сотворив, благо­словил его и отпустил с миром. И его бояр, и его воинов, и всех прочих благословил, а сам возратился назад». Эти подчеркнуто торжественные проводы должны были продемонстрировать не только Руси, но и Орде полное единство князя и митрополита.
Проявленное московским князем смирение, выра­зившееся в его личном прибытии к Мамаю, принесло свои плоды. Правитель Орды дал Дмитрию ярлык на великое княжество Владимирское. Предвидя жа­лобы со стороны Михаила Тверского, Мамай отпра­вил ему послание, написанное в традиционном для монголо-татарской дипломатии высокомерном и грубо­ватом тоне: «Мы дали тебе княжение великое, и да­вали тебе рать, а ты не понял, сказал: «Своей силой сяду». Вот и садись с кем тебе любо».
Победа Дмитрия была добыта не только униже­нием и готовностью рискнуть головой. Это была и по­беда московской великокняжеской казны. Огромные расходы в Орде привели к тому, что Дмитрий вер­нулся на Русь в сопровождении целой толпы креди­торов. Чтобы рассчитаться с ними, он обложил насе­ление своих владений повышенной данью. Окрепшая экономика московских земель выдержала это испы­тание. Дмитрий не только уплатил свои долги, но и выкупил в Орде погрязшего в долгах тверского кня­жича Ивана. Привезенный в Москву, Иван был по­сажен под стражу на митрополичьем дворе. Лишь год спустя, после ожесточенного торга, Михаил Твер­ской смог выкупить сына из московского плена.
Московско-тверская война, то разгораясь, то затихая, продолжалась до 1375 г., когда огромное войско, в состав которого входили московские, яро­славские, ростовские, брянские, смоленские и новго­родские полки, осадило Тверь. Сопротивление про­должалось около месяца. Союзные войска сильно ра­зорили тверские земли. В самом городе начался голод. 3 сентября 1375 г. Михаил признал себя по­бежденным. В мирном договоре («докончальной гра­моте») , составленном от имени Дмитрия Московского, говорилось: «А начнут татары нас сваживать, и нач­нут тебе давать нашу вотчину, великое княжение, то тебе его не брать... А начнут нам давать твою вот­чину, Тверь, то и нам ее не брать». Из этих слов видно, что на Руси отлично понимали стремление ор­дынской дипломатии «сваживать», стравливать рус­ских князей. Договор предусматривал единство дей­ствий московского и тверского князей по важнейшим политическим вопросам. «А пойдут на нас татары или на тебя... то биться нам с тобой вместе против них». В целом по договору 1375 г. тверской князь переходил на положение «младшего брата» Дмитрия Московского, что на языке того времени означало не только взаимопомощь, но также подчинение «стар­шему брату». Конечно, в глубине души Михаил Твер­ской оставался    заклятым    врагом    Москвы, однако после 1375 г. он уже никогда не пытался тягаться с Дмитрием в открытом военном противоборстве.
Завершение московско-тверского спора проходило в условиях разгоравшейся антиордынской борьбы. Дмитрий Московский открыто поднял знамя этой борьбы в 1374 г. Через горечь неудачи в битве на р. Пьяне (август 1377 г.), через радость первой боль­шой победы на р. Воже (август 1378 г.) дорога исто­рии вела Русь на Куликово поле.
Новый курс московской политики складывался в острой борьбе боярских группировок. Вопрос об от­ношениях с Ордой расколол окружение Дмитрия на два противостоящих лагеря. Те, кого летопись име­нует «старыми боярами», стояли за сохранение вер­ноподданнических отношений с ханским двором.
Среди тех, кто выступал за верность ордынской политике Ивана Калиты, первое место занимал мит­рополит Алексей. В клерикальной литературе его принято изображать «духовным отцом» Куликовской битвы. «Битва на Куликовом поле была подготовле­на св. Алексеем», — утверждает современный ан­глийский «специалист по истории православной церк­ви» Н. Зернов. Ту же мысль, хотя и в более осто­рожной формулировке, проповедуют и отечественные церковные писатели. Так, патриарх всея Руси Алек­сей (1944—1970) в переложении жития своего тезки, митрополита Алексея, писал: «Плодом его благотвор­ного влияния явилось единодушие русских князей, которое вскоре по кончине святителя дало возмож­ность великому князю Московскому Дмитрию Ива­новичу собрать силы и выступить против грозных полчищ Мамая и одержать над ними победу на поле Куликовом».
Как и во многих других случаях, клерикальная традиция не подтверждается данными исторических источников. Более того, источники опровергают по­добный взгляд на митрополита Алексея. В действи­тельности этот иерарх последовательно выступал за отказ от вооруженной борьбы против ордынского ига. Трудно сказать, чем была вызвана такая позиция митрополита: боязнью потерять привилегии, которые имела церковь в условиях ига, верностью политическим заветам Ивана Калиты или же просто старче­ской осторожностью, боязнью риска, неизбежного в военном деле. Так или иначе, Алексей был тверд в своих убеждениях.
Категория: Церковные деятели Руси | Добавил: defaultNick (17.10.2012)
Просмотров: 1197 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика