Суббота, 22.02.2020, 20:27
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Церковные деятели Руси

Житие митрополита Петра - 3
Борьба с Москвой не ослабляла Тверь, а лишь под­нимала ее авторитет в русских землях. В 1317 г. Ми­хаил Тверской нанес сокрушительное поражение Юрию и сопровождавшему его татарскому военачаль­нику Кавгадыю в битве у села Бортенева, близ Твери. Татары Кавгадыя побросали стяги и сдались. В плен к тверичам попала и жена Юрия, сестра хана Узбека. Сам Юрий едва успел уйти в Новгород. И хотя эта не­слыханная дерзость в конечном счете и погубила Ми­хаила Тверского, эхо Бортеневской победы разнеслось по всей Руси.
В горячке борьбы с тверской военной силой мос­ковские Даниловичи позабыли о главном: во имя чего ведут они эти бесконечные войны? Иван Данилович Калита, став московским князем, должен был срочно позаботиться об идейном обосновании своей политики. Слишком очевидны, неприглядны были чисто эгоисти­ческие цели и разбойничьи методы деятельности его предшественника Юрия. Даже в ту эпоху всеобщего ожесточения людям свойственно было искать высший смысл своей повседневной борьбы.
Для начала Москве нужен был хотя бы свой, местночтимый святой. И здесь как нельзя кстати пришлась новая размолвка митрополита Петра с Тверью. Иван Данилович всячески чтил его в Москве, уговаривал по­жить как можно дольше. Возможно, он заводил разго­вор о причислении к «лику святых» своего отца Да­ниила, построившего неподалеку от города Данилов монастырь.
Развязав мошну, Иван Данилович принялся за по­стройку в московском Кремле каменного храма. Его посвящение Успению Богоматери повторяло посвяще­ние кафедрального собора во Владимире.
4 августа 1326 г. митрополит участвовал в заклад­ке московского Успенского собора. Осенью он занемог. По Москве ходили слухи, что митрополит, чувствуя приближение смерти, завещал похоронить себя не в Киеве или Владимире, а именно здесь, в недостроенном московском соборе. Рассказывали также, что он якобы оставил московскому тысяцкому Протасию свои лич­ные сбережения, приказав истратить их на достройку собора.
21 декабря 1326 г. гроб с телом Петра был опущен в мерзлую землю среди строительного мусора и обле­денелых фундаментов Успенского собора. Над моги­лой стоял московский князь Иван, только что вернув­шийся из Орды. Отпевание совершал случившийся в Москве по церковным делам луцкий епископ Феодо­сий. «Случайный гость Калиты», как назвал Петра один дореволюционный историк, оценил усердие князя и, по-видимому, действительно распорядился похоро­нить себя в Москве. Впрочем, и без всякого завещания Петра Иван Калита мог самовольно оставить его тело в Москве. Даниловичам не в новинку было строить свои планы в буквальном смысле «на костях». В 1319 г. Юрий Данилович долго не отдавал тверским боярам привезенное им из Орды тело князя Михаила, видимо, требуя от них каких-то политических уступок.
Сразу же после кончины Петра Иван Калита с по­мощью своих придворных книжников занялся подго­товкой его канонизации, т. е. «причисления к лику свя­тых». Прежде всего требовались доказательства свято­сти Петра. Тут же сыскался человек, который клялся, что видел, как во время похорон митрополит поднялся из гроба и стал благословлять собравшийся народ и самого князя Ивана. Через 20 дней у гробницы Петра исцелился сухорукий, вслед за ним — глухой, затем — слепой. Все эти «чудеса» тщательно записывались и были изложены в особом церковно-литературном про­изведении— «Сказание о смерти митрополита Петра». Вскоре было составлено и другое обоснование канони­зации— «Чтение на память митрополита Петра». В начале 1327 г. во Владимире на съезде светских и церковных владык, посвященном вступлению на вла­димирский «стол» нового великого князя Александра Михайловича, было принято решение о местном, в масштабах Северо-Восточной Руси, почитании Петра как святого. Это решение, неприятное для тверских князей, по-видимому, сумел отстоять близкий к Петру ростовский епископ Прохор, исполнявший обязанности духовного главы Северо-Восточной Руси до прибытия нового митрополита. Что касается патриарха Констан­тинопольского, то он лишь в 1339 г. согласился при­знать «святость» Петра.
14 августа 1327 г., накануне престольного праздни­ка, в Москве состоялось освящение заложенного при участии митрополита Петра собора Успения Богома­тери. Торжественный молебен совершал ростовский епископ Прохор. Язык христианских образов и симво­лов в те времена широко использовался для передачи вполне определенных политических идей. Задумав по­святить главный московский храм Богоматери, Иван Калита сделал очень серьезную политическую заявку. Культ Богоматери со времен «крестителя Руси» князя Владимира Киевского занимал особое место в русском православии, являясь своего рода религиозно-полити­ческим знаменем киевских и владимирских великих князей. Корни этого явления уходили в дохристиан­скую древность. Главные праздники богородичного цикла — Рождество (8 сентября) и Успение (15 авгус­та)— отмечались в конце лета — начале осени. Они заступили место славянских языческих праздников в честь богини плодородия. Богородица стала христиан­ским аналогом древнего женского божества, матери всего сущего.
Определенную роль в оформлении богородичного культа на Руси в своего рода религиозную формулу идеи государственности сыграла византийская тради­ция. «Византийское почитание Божией Матери,— пи­сал известный русский византинист Н. П. Кондаков,— основывалось на примере самой столицы, где не толь­ко народ, но и власти, начиная с императоров, прояв­ляли в этом культе высшее религиозное одушевле­ние». В одном лишь Константинополе в византийскую эпоху известно около 50 храмов, посвященных Бого­матери. Икона «Богоматерь Одигитрия» («Путево-дительница») считалась главной святыней империи. В константинопольском Влахернском монастыре в 469 г. император Лев Великий поместил в золотом ков­чеге принесенную из Палестины «нешвенную» ризу Бо­гоматери. В память об этом событии был установлен особый церковный праздник Положения Ризы Бого­матери (2 июля). Когда Константинополю угрожала опасность, ризу извлекали из ковчега и носили по го­родским стенам. Считалось, что она много раз спасала город от беды. Положению Ризы была посвящена цер­ковь, устроенная над Золотыми воротами византий­ской столицы.
Успению Богоматери была посвящена первая цер­ковь, выстроенная князем Владимиром после крещения, так называемая «Десятинная». В честь Успения был освящен выстроенный в 1077 г. собор Киево-Печерского монастыря. По преданию, его строителями были греческие мастера, присланные самой Богороди­цей, явившейся им во Влахернском монастыре. Вскоре собор в честь Успения по образцу киево-печерского был выстроен и в черниговском Елецком монастыре. В XII в. соборы во имя Успения Богоматери были воз­ведены в главнейших русских городах — Смоленске, Рязани, Владимире-Волынском, Галиче. Как правило, строителем собора был князь, а «пользователем»— епископ.
Связь богородичного культа с развитием феодаль­ной государственности особенно ярко проявилась в Се­веро-Восточной Руси. Главные соборы во Владимире, Суздале, Ростове, Ярославле были посвящены Успе­нию Богоматери. Культ Богородицы утверждался и монастырским строительством: во Владимире в домон­гольский период известны монастырские соборы в честь Рождества и Успения Богоматери, в Суздале — в честь Положения Ризы.
В середине XII в. Андрей Боголюбский, стремясь к политической и церковной независимости от Киева, вы­двинул идею об особом покровительстве Богородицы Северо-Восточной Руси. Он посвятил Рождеству Бого­родицы свой придворный храм в Боголюбове, Поло­жению Ризы — церковь над Золотыми воротами во Владимире. С помощью послушных ему церковных властей Боголюбский ввел на Руси неизвестный Ви­зантии праздник Покрова Богоматери. Идеологической подоплекой праздника Покрова была мысль об особом расположении Богоматери к славянам. Согласно пре­данию, в VI в. н. э. во Влахернском монастыре, распо­ложенном на окраине Константинополя, произошло «чудо»: Андрей Юродивый, родом славянин, удостоил­ся видеть саму Богоматерь, в знак покровительства простиравшую над людьми свой чудотворный покров.
В честь праздника Покрова (1 октября) Андрей Боголюбский в 1165 г. выстроил близ Владимира, на реке Нерль знаменитую белокаменную церковь. Глав­ной святыней Северо-Восточной Руси со времен Андрея почиталась икона Владимирской Богоматери, приве­зенная им из Киева. Владимирские книжники поспе­шили создать особое «Сказание» о «чудесах» этой иконы. Ее создателем они называли самого евангелиста Луку.
Успенский собор в Москве стал новым звеном в этой цепи религиозно-политических символов, уходившей своим началом ко временам первых киевских князей. С постройкой этого храма Иван Калита включился в борьбу за роль наследника духовных ценностей, на­копленных предшествующим историческим развитием русских земель. Отныне эта борьба станет неотъемле­мой частью его деятельности, залогом прочности, не­обратимости его военно-политических успехов.
Археологические раскопки последних лет свиде­тельствуют о том, что московский Успенский собор 1327 г. отличался большими размерами и, вероятно, повторял архитектурные формы владимиро-суздальских храмов. Однако упадок строительной техники в результате монголо-татарского ига дал о себе знать. В то время как многие храмы XII в. сохранились и до­ныне, собор Ивана Калиты уже через полтора столетия обветшал, дал трещины и был разобран. На его месте итальянский зодчий Аристотель Фиораванти в 1475— 1479 гг. выстроил новый Успенский собор, ставший ар­хитектурным символом единого Российского государ­ства.
Категория: Церковные деятели Руси | Добавил: defaultNick (17.10.2012)
Просмотров: 1287 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика