Понедельник, 06.04.2020, 19:14
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Иван Калита

Горечь победы - 1
Горечь победы
 
 В недобрых борьбах злосчастнее тот, кто победил.
 
Василий Великий
 
 Эти слова святого Василия Великого, должно быть, часто приходили на ум князю Ивану, когда он размышлял о судьбе своего брата Юрия. Избавившись от Михаила Тверского, Юрий мог наконец торжествовать победу и пожинать ее плоды. Однако судьба, словно в наказание за погибель Михаила, готовила ему тяжкие испытания.
Самым невыносимым для князя Юрия было одиночество. И дело было не только в отсутствии той повседневной семейной теплоты, которая размягчает сердце, делает его более отзывчивым к добру. Для человека Средневековья, воспитанного на библейских представлениях о роде как высшей ценности, это была не только личная обездоленность, но и социальная неполноценность.
И словно в насмешку над Юрием в счастливой семье у брата Ивана рождапся один сын за другим. (Летописи не сообщают дату женитьбы Калиты. Известно лишь, что его первую жену звали Елена. Некоторые историки считают ее дочерью смоленского князя Александра Глебовича (43, 36). 7 сентября 1317 года в семье Калиты появился на свет первый сын, Симеон, в просторечии Семен. А два года спустя, 11 декабря 1319 года, княгиня Елена подарила Ивану второго сына, нареченного Даниилом.
Два других брата, Афанасий и Борис, так же, как и Юрий, не имели сыновей. Казалось, какое‑то проклятье тяготеет над домом Даниила. И только один из Даниловичей, Иван, сподобился стяжать милость Божию...
Долгожданная великокняжеская власть невыносимым бременем легла на плечи Юрия Даниловича. Словно толпа неотступных заимодавцев, заботы терзали его днем и ночью. Ему приходилось действовать одновременно на нескольких направлениях, главным из которых был Новгород. Едва успев получить от хана ярлык на великое княжение Владимирское, Юрий прямо из Орды отправил туда своего брата Афанасия в качестве наместника (18,258). Новгородцы хорошо знали его по войне 1315 года и согласились с выбором Юрия.
Из Орды Юрий вернулся на Русь весной 1319 года. Приехав во Владимир, он торжественно взошел на великое княжение. Сюда, во Владимир, к Юрию приезжал для переговоров князь Дмитрий Михайлович Тверской. Гарантом безопасности тверского князя и посредником выступил ростовский епископ Прохор. Из этого можно сделать вывод, что митрополит Петр был тогда в Юго‑Западной Руси. В противном случае кому как не ему следовало бы выступить в роли миротворца? Ведь Владимир находился в его митрополичьей епархии. Да и гарантии Петра были бы гораздо весомее тех, что мог дать епископ Прохор. По‑видимому, Прохор был оставлен в качестве первоиерарха Северо‑Восточной Руси на время отсутствия митрополита.
Утвердившись во Владимире, князь Юрий отправился в Ростов. Здесь он постоял над могилой жены, помолился у раки с мощами преподобного Леонтия Ростовского в Успенском соборе. Но не только личные чувства привели великого князя в Ростов. Город в эти годы служил яблоком раздора между местными князьями, а также между Москвой и Тверью. В борьбу враждовавших семейств вовлекались ростовские и ордынские татары. Источники не позволяют проследить всех перипетий этой многолетней тяжбы. Однако ясно, что частые приезды московских князей Даниловичей в Ростов – как мирные, так и воинственные – были связаны с местными усобицами и спором за ростовское наследие.
Из Ростова Юрий поехал в Новгород, где совершилась его интронизация в качестве новгородского князя. Недолго пробыв на берегах Волхова, новый правитель Северо‑Восточной Руси отбыл обратно. Наместником своим Юрий по‑прежнему оставил Афанасия. В Низовских землях Юрия ждали новые заботы, и прежде всего – тверские и ордынские дела.
В Твери после гибели Михаила Ярославича престол занял его старший сын – 20‑летний Дмитрий. Согласно завещанию Михаила Тверского (реконструированному на основе более поздних сведений о тверских уделах В. А. Кучкиным) Тверское княжество было разделено следующим образом. Старший сын, Дмитрий, получил тверской стол и земли вокруг Твери; второй сын, Александр, – южные области Тверского княжества с городами Зубцов, Старица, Холм и Микулин; третий сын, Константин, был пожалован обширными, но слабо заселенными областями на северо‑западе княжества; наконец, младший, Василий, получил восточные районы, центром которых был Кашин (91, 180).
Тверские Михайловичи собирались с силами, вынашивали планы мести. Однако главной причиной тревог Юрия были новые идеи и настроения хана.
Исследования историка И. Б. Грекова убедительно показывают, что «русская политика» правителей Золотой Орды всегда была составной частью их восточноевропейской политики. Решения, относящиеся к Руси, принимались только с учетом общего расклада сил в Восточной Европе. Необходимо также отметить, что в политических отношениях того времени большое значение играли династические браки. Только исходя из этих двух посылок можно понять причины падения Юрия Московского и неожиданного возвышения его брата Ивана.
Хан Узбек отчетливо понимал, что в Восточной Европе происходит быстрая консолидация крупных государственных образований – Великого княжества Литовского, королевств Польши и Венгрии. Среди многих причин этого явления не последней была угроза немецкой и татарской экспансии. В начале XIV века особенно быстро росла Литва, где правил великий князь Гедимин (1316 – 1341). Его многочисленные сыновья и дочери вступали в браки с детьми правителей соседних земель, создавая тем самым новые возможности для литовской дипломатии. Так, например, в 1318 году правивший в Витебске (удел Полоцкого княжества) князь Ярослав Васильевич выдал свою дочь замуж за сына Гедимина Оль‑герда. А уже через два года витебский князь умер и городом завладел его зять (44, 38). В начале 1320‑х годов другой сын Гедимина, Любарт, женился на дочери волынского князя Андрея Юрьевича (131, 23). И он после смерти тестя стал претендовать на власть в Галицко‑Вольшских землях.
Особую остроту приобрела в эти годы проблема раздела территории Юго‑Западной Руси. Здесь схлестнулись интересы Польши, Венгрии, Литвы и Орды. Последние местные правители из династии Рюриковичей уже сходили с политической сцены, и назревала большая схватка за их наследство. Орда, привыкшая собирать здесь дань и считавшая эти края частью «русского улуса», не собиралась никому уступать. Между тем Польша и Венгрия в 1320 году заключили союз, имевший целью совместные действия против немцев и татар (131, 23). Готовился к наступлению на юг и литовский князь Гедимин.
В этих условиях главной задачей ханской дипломатии было не допускать присоединения Литвы к антиордынской коалиции, найти пути к сближению с Гедимином, но при этом наглядно показать ему, сколь тяжкие последствия будет иметь для его владений война с Ордой. Вместе с тем Узбек имел целью включить некоторые владения Гедимина в состав своего «русского улуса». В этой связи ему казались весьма желательными браки правителей Северо‑Восточной Руси как с дочерями Гедимина, так и со знатными невестами из дома Чингизидов. Первые «притягивали» Литву к Руси, вторые – Русь к Орде.
Началом целой серии брачных маневров Орды была свадьба Юрия Московского и сестры хана Узбека Кончаки в 1317 году. Сыновья Юрия и Кончаки‑Агафии должны были со временем возглавить русские земли и обеспечить их полную лояльность по отношению к Орде. Возможно, хан имел и более далекие планы на сей счет.
Смерть Агафий в тверском плену разрушала всю комбинацию. Несомненно, это был сокрушительный удар по могуществу Юрия. Вторую знатную невесту для московского князя хан искать не собирался. Более того, со смертью Кончаки‑Агафии Юрий становился лишним в той игре, которую задумал Узбек. Бездетный великий князь Владимирский должен был уступить свой трон другому – тому, кто мог бы стать лучшим исполнителем ханского замысла.
Юрий быстро осознал случившееся. Тяжело униженный, лишенный не только политического будущего, но и семейных надежд, – он был похож на раненого зверя. Здесь открывается причина той лютой ненависти, которую Юрий питал к Михаилу Тверскому после Бортеневской битвы. Эта кипевшая ненависть выплескивалась то бесцельным убийством тверского посла, то злорадством при виде казненного тверского князя, которое возмутило даже видавших виды татар. Отсюда же – и надругательство Юрия над телом Михаила по дороге из Орды на Русь, и циничный торг с сыновьями Михаила о цене за выкуп ими тела отца. Огнем этой ненависти отсвечивает и подозрительный тверской пожар осенью 1318 года, когда «погоре большая половина града» (23, 38).
Глухая кончина ордынской жены Юрия стала «палкой о двух концах»: один ударил по Юрию, а другой – по самому Михаилу, которого обвинили в убийстве (отравлении) сестры хана. И если Кончака действительно стала жертвой политического убийства, а не того «зело сильного мора», который гулял по Твери в 1318 году (27, 403), – Михаил Тверской шел на смертельный риск. Однако в этом и была его обычная тактика: дерзкая, жестокая игра, ставкой в которой становилась не только честь, но и жизнь. Собственной жизнью ему и пришлось заплатить за гибель жены Юрия.
Но когда гнев Узбека поутих, настал час расплаты и для Юрия. Ему предстояло освободить место. Для кого? Ответом на этот вопрос стал брак 22‑летнего тверского князя Дмитрия Михайловича с дочерью Гедимина Марией зимой 1320/21 года.
Столь важный в политическом отношении династический союз, конечно, не мог быть заключен без воли Узбека. Потерпев неудачу с московско‑ордынским семейным альянсом, хан видел теперь претендентами на литовские уделы будущих детей Дмитрия Михайловича и Марии Гедиминовны. Да и сам этот брак намечал путь к сближению Литвы и Орды (через ее «русский улус»). Его логическим следствием должна была стать передача Дмитрию великого княжения Владимирского. Это хорошо понимали в Твери. Перед их князем открывались новые политические горизонты не только на Руси, но также в Литве и Орде. Не случайно, сообщив о свадьбе Дмитрия, тверской летописец замечает: «И бысть всем людем радость во Твери» (22, 187).
Эти годы вообще были обильными на свадьбы. Все понимали, что за гибелью Михаила Тверского последует новый тур междукняжеской войны. За время краткой мирной передышки родители спешили устроить семейную жизнь своих детей, а заодно и составить с помощью браков новые политические союзы.
Князь Михаил Ярославич долго тянул с женитьбой своих старших сыновей Дмитрия и Александра. Сначала он просто не имел для этого времени: в 1313 – 1315 годах он жил в Орде, в 1316 году занимался покорением Новгорода. А после брака Юрия Московского с Кончакой в начале 1317 года Михаил стал лихорадочно искать для своих сыновей такие партии, которые могли бы уравновесить успех москвичей. Для этого нужна была милость хана, благоприятная ситуация. Михаил так и не дождался ее. Но уже осенью 1319 года, похоронив мужа и рассадив сыновей по уделам согласно его завещанию, княгиня Анна стала подыскивать своим сыновьям подходящих невест.
Зимой 1319/20 года (по Никоновской летописи – осенью 1319 года) женился второй сын Михаила Тверского – 18‑летний Александр (21,41). Его женой стала княжна Анна – дочь князя Святослава Глебовича, убитого татарами под стенами Брянска 2 апреля 1310 года (43, 51). В браке у них родился сын Лев. Ранняя кончина Анны заставила Александра жениться вторично. Его новую жену звали Анастасия. Она была сильной, энергичной женщиной, сумевшей впоследствии, после гибели мужа, взять в свои руки удельные дела малолетних сыновей. Брак этот был увенчан многочисленным потомством. Потомки Александра и Анастасии правили в Твери до самого конца ее независимости (1485 год).
В конце 1319 года тверичи послали сватов к московскому князю Юрию Даниловичу. Сын Михаила Тверского 13‑летний Константин предлагал руку и сердце дочери Юрия Софье (138, 67). Предложение было принято, и в начале февраля 1320 года сыграли свадьбу.
В то время княжеские свадьбы праздновали долго и основательно. Молодые обычно венчались в городе, где княжил отец невесты. Там устраивали первый свадебный пир. Затем торжества продолжались у отца жениха (43, 11). Но на сей раз традицию пришлось нарушить. Венчание состоялось не в Москве или Твери, а на нейтральной территории, в Костроме. (Ехать друг к другу в гости сваты, кажется, опасались.) Церемония была совершена в городском соборе во имя Федора Стратилата. Точная дата этого события неизвестна. Летопись говорит только – «к великому заговенью», то есть перед началом Великого поста (104, 89). Следовательно, венчание произошло в сыропустную («масленую») неделю, которая в 1320 году начиналась в понедельник 4 февраля и заканчивалась в воскресенье 10 февраля. (В позднейшее время церковь не разрешала совершать бракосочетание на масленой неделе (54, 1236). Однако в XIV веке это правило не было еще общепринятым (68, 389). Возможно, однако, что летописец не случайно отметил «к великому заговению», увидев в этом некую дерзость.)
В какой из дней «масленой» недели состоялось венчание? Обычным днем княжеских свадеб было воскресенье. «Великое заговенье» – это и есть в прямом смысле воскресенье, канун первого дня Великого поста («говения»). Воскресенье 10 февраля имело особый христианский смысл. Это было. «Прощеное воскресенье» – день примирения и прощения своих врагов по примеру Спасителя. В этот день в монастырях, соборах и приходских церквах совершался торжественный обряд взаимного прощения. В песнопениях этого дня звучит то же возвышенное настроение: «Друг друга обымем, рцем, братие! и ненавидящим нас, простим вся».

 

Категория: Иван Калита | Добавил: defaultNick (08.08.2011)
Просмотров: 3549 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика