Понедельник, 19.11.2018, 11:34
История Московского княжества
в лицах и биографиях
Меню сайта
Поиск

Каталог статей

Главная » Статьи » Иван Калита

Вавилонский плен - 1
Вавилонский плен
 
 
Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: железное ярмо возложу на выю всех этих народов, чтобы они работали Навуходоносору, царю Вавилонскому...
Иеремия, 28,14.
 
 И оттоле начаработати Руская земля татаром...
Новгородская IV летопись, 1238 г.
 
 Основатель московской династии и отец Ивана Калиты князь Даниил Александрович – самый неприметный из правивших тогда в Северо‑Восточной Руси потомков Всеволода Большое Гнездо. Он родился в 1261 году и был младшим сыном Александра Невского. Точная дата его появления на свет неизвестна, но можно думать, что случилось это в самом начале зимы. Преподобный Даниил Столпник, в честь которого он получил свое имя, по старым месяцесловам праздновался 11 декабря.
В ноябре 1263 года, когда в возрасте 43 лет умер его отец, Даниилу не исполнилось и двух лет. Согласно завещанию отца он получил весьма скромный удел – основанную Юрием Долгоруким Москву с прилегающими к ней землями.
В силу своей незначительности Москва в первые сто лет своего существования ни разу не была стольным городом. Лишь в 1247 году сюда случайно залетел и ненадолго здесь обосновался задиристый и непоседливый князь Михаил Хо‑робрит, брат Александра Невского. Однако в Москве он явно скучал. Через год Михаил перебрался во Владимир‑на‑Клязьме, изгнав оттуда своего дядю, юрьевского князя Святослава Всеволодовича. Строитель гениального собора, Святослав был, по‑видимому, неважным воином. Во всяком случае, он без боя уступил престол своему нахрапистому племяннику. А еще немного времени спустя Михаил Хоробрит сложил свою буйную голову в какой‑то дикой схватке с литовцами на берегах сонной подмосковной речки Протвы. Его похоронили в Успенском соборе во Владимире, где своды еще чернели гарью от Батыева погрома в феврале 1238 года. А Москва с округой вновь вернулась в состав великого княжения Владимирского.
Душеприказчиком Александра Невского был его младший брат Ярослав Ярославич. Этот сильный, уважаемый современниками князь, известный прежде всего как родоначальник трагической династии тверских князей, взял в свою семью на воспитание малолетнего Даниила. (Мать дитяти, княгиня Александра, к этому времени уже умерла). То был мудрый, дальновидный шаг князя Ярослава. Повзрослев, Даниил сохранил добрые отношения с сыновьями Ярослава Святославом и Михаилом.
Удел Даниила, Москву, Ярослав поручил своим наместникам. Лишь через семь лет тиуны были отозваны и управление городом перешло к доверенным лицам Даниила. Впрочем, не исключено, что и позднее, в 1270‑е годы, Москва находилась под контролем великих князей Владимирских: сначала Ярослава Ярославича, а с 1272 по 1276 год – Василия Ярославича.
С приходом на великое княжение Владимирское следующего поколения Рюриковичей – сыновей Александра Невского Дмитрия и Андрея – Даниил получает полную самостоятельность, но еще не скоро становится заметной для летописца фигурой. Впервые он появляется на страницах летописей в 1282 году, когда вместе с тверским князем Святославом Ярославичем и новгородцами участвует в походе на Переяславль‑Залесский (21, 176). (Название этого города лишь с конца XV века приняло современную, сокращенную форму – Переславль).
Участие Даниила в этом походе едва ли было его собственной инициативой. Скорее этого требовали интересы Москвы, оказавшейся втянутой в охватившую всю Северо‑Восточную Русь кровавую усобицу старших сыновей Александра Невского (94, 97).
Князь Дмитрий Александрович Переяславский занимал великое княжение Владимирское с 1276 года. Поначалу он правил спокойно и уверенно, энергично занимаясь укреплением своих позиций в новгородских землях. Любовь к Новгороду, унаследованная Дмитрием от отца, была отнюдь не бескорыстной. Именно здесь, в торговых городах северо‑запада, искали источников пополнения своих доходов вечно нуждавшиеся в деньгах северо‑восточные князья. А сколько вожделенной добычи приносил удачный набег на богатые немецкие и шведские земли!
Увлекшись новгородскими предприятиями, Дмитрий ослабил внимание к делам Северо‑Восточной Руси. А между тем здесь назревали драматические события. На их приближение указывали грозные знамения в природе. В 1280 году «быша громи страшнии и ветры мнозии и бури велицы, и люди многи гром поби, и мнозй молниями опалени быша, инудуже и дворы изо основания взя и с людьми восторже, и без вести быша. И тоя же зимы бысть знамение на небеси: явился облак огнен на западных странах, от него же искры на всю землю идяху; и, мало постояв, погибе.
И от того времени нача множитися в Руси брань меже‑усобная... Завистию дияволею великий князь Андрей Александрович... шед во Орду и испроси себе великое княжение под старейшим си братом Дмитрием, на него же и брани многи воздвизаше; многажды же и поганых татар и царевичев Ординьских навожаше» (26, 306).
Тяжкие жернова борьбы двух сильнейших русских князей, каждый из которых стоял во главе целой коалиции, могли легко перемолоть маленькое Московское княжество. Понимая это, осторожный Даниил ловко лавировал между старшими братьями, до последней возможности уклоняясь от решительных шагов.
Но как ни старался осмотрительный московский князь уходить от беды – она все же нашла его. В 1292 году в природе опять явилось грозное знамение, предвещавшее беду. Однажды ночью с северной и южной стороны небосклона появилась какая‑то жуткая тень – «стоаху убо в нощи на воздусе яко полк воинский на полудниа, такоже и на полунощие» (22, 168). На другой год пришла беда. И накликали ее сами русские. Несколько князей во главе с Андреем Александровичем Городецким поехали к хану Тохте жаловаться на великого князя Дмитрия Александровича. Они надеялись, что хан вызовет его в Орду на суд. А поскольку исход суда в Орде обычно зависел от того, кто из соперников мог больше дать взяток ханским приближенным, – князья‑мятежники надеялись, тряхнув мошной, решить дело в свою пользу.
Вначале все шло так, как и было задумано. Даже ростовский епископ Тарасий приехал в Орду, чтобы способствовать низложению великого князя Дмитрия Александровича. Однако хан внезапно изменил свое решение. Вместо суда над князем Дмитрием он решил устроить разгром его земель, а также владений тех князей, которые были дружны с провинившимся. Карательный поход на беззащитную Северо‑Восточную Русь обещал быть прибыльным делом. Руководить экспедицией Тохта поручил своему брату Дюденю.
Вот что рассказывает об этом летопись. «В лето 6801 [Даты в летописях даются «от сотворения мира» и отличаются от современного счета «от Рождества Христова» на 5508 лет.] бысть в Русской земли Дюденева рать на великаго князя Дмитрея Александровичя, и взяша столныи град славный Володимерь, и Суждаль, и Муром, Юрьев, Переяславль, Коломну, Москву, Можаеск, Волок, Дмитров, Углече поле, а всех городов взяша татарове 14. Поиде бо из Орды ратью с татары князь Андреи и князь Федор Ростиславич на князя великаго Дмитрея Александровичя, на брата своего стареишаго, а князь великий Дмитреи тогда был в Переяславли. Слышав же горожане переяславци рать татарскую, разбегошася разно люди черныя и все волости переяславскыя. После же и сам князь великий Дмитреи и з своею дружиною побеже к Волоку (Волоколамску. – Н. Б.), а оттоле к Пскову. И тако замятеся вся земля Суждалская.
Рать же татарская с князем Андреем и Федором, пришедше в Суждаль, и град весь взяша, такоже и Володимер взяша и церкви пограбиша, и дно (пол. – Н. Б.) чюдное медяное выдраша, и книги, и иконы, и кресты честныя, и сосуды священныя, и всяко узорочие пограбиша, а села и волости, и погосты, и монастыри повоеваша, и мнишьскому чину пору‑гашася, попадьи жены оскверниша. Тако потом взяша Юрьев, и села, и люди, и кони, и скоты, и имение то все пограбиша. Таче же по сем приидоша к Переяславлю и стояли у города много дней, понеже людей несть, выбегли ис Переяславля, и поидоша к Москве, и московского Данила обольстиша, и тако въехаша в Москву, и сътвориша такоже, якоже и Суждалю и Володимерю, и прочим городом, и взяша Москву всю, и волости, и села» (25, 82).
Как «обольстили», то есть обманули татары московского князя Даниила Александровича – неизвестно. Летописец, как всегда, излагает следствия, но не стремится раскрыть причины. Такой подход соответствовал христианскому взгляду на мир, согласно которому все происходит по воле Божией. Уразуметь ее не дано простым смертным. Нашествие иноплеменников и другие «казни Божий» наказывают людей за грехи и заставляют вернуться на путь истинный. «Промысл Божий неведом и непостижим, и помыслы наши, и деяния, и будущее известны одному только Ему, – учил один из отцов Церкви святой Иоанн Дамаскин. – Говорю же я обо всем том, что не находится в нашей власти; ибо то, что находится в нашей власти, есть дело не Промысла, но нашей свободной воли» (40, 112).
Таинственный механизм осуществления Промысла является главной темой летописей. Он представлен летописцем в абсолютно чистом виде, без отвлечений на несущественные с этой точки зрения подробности и без неуместных в данном случае авторских комментариев. В этом отношении летопись подобна иконе, где представлено не столько само событие, сколько его вневременное общечеловеческое значение.
Не опускаясь до рассуждений о земных причинах «Дюденевой рати» и не вдаваясь в подробности нашествия, летописец сообщает лишь, что от Москвы татары и их русские подручники направились к Твери. Город был переполнен беженцами из подвергшихся нашествию земель. Тверичи во главе со своим молодым князем Михаилом Ярославичем приготовились к борьбе с неприятелем. Узнав об этом, каратели повернули назад, ограничившись разграблением Волоколамска и его окрестностей.
Однако и тверичи не избежали общей участи. Зимой туда нагрянул новый татарский отряд, которым командовал «царь татарьскыи... имя ему Токтомерь». Незваный гость «велику тягость учини людем», одних «посече», а других «в полон поведе» (25, 83).
Разгром Северо‑Восточной Руси «Дюденевой ратью» в 1293 году современники называли новым Батыевым нашествием. «Победитель» князь Андрей Городецкий получил великое княжение Владимирское и вскоре был принят в Новгороде.
Князь Дмитрий Александрович во время нашествия со своей дружиной бежал во Псков. Там находили убежище многие князья‑изгнанники того времени. В случае крайней опасности из Пскова всегда можно было уйти дальше – в Литву или Швецию. Татары Дюденя хотели поймать князя Дмитрия. Для этого им прежде нужно было пройти через новгородские владения, никогда прежде не подвергавшиеся нашествию татар. Лишь ловкость новгородских дипломатов и вынужденная щедрость городских богачей спасли народ от небывалой беды. Вот как рассказывает об этом летописец: «Татарове же восхотеша ити к Новугороду и ко Пскову, новогородцы же прислаша ко царю Дюденю и ко всем татаром послы своя, Семена Клемянтьевича да Ивана Михайловича, с множеством безчислено даров, дабы они не ходили ратью к Новугороду и властей (то есть «волостей», владений. – Н. Б.) их не воевали. Они же вземше безчисленое множество даров, возвратишася в свою землю в поле (то есть в степь. – Н. Б.), и идоша во Орду» (22, 169).
После ухода Дюденевой рати князь Дмитрий решил перебраться из Пскова в Тверь. Однако по дороге, где‑то у Торжка, его перехватил брат Андрей с дружиной. В короткой, но жестокой схватке Андрей разгромил отряд Дмитрия, захватил его казну и «вьючный товар». Сам князь едва успел уйти от погони и плена, переправившись на другой берег Тверцы.
Некоторое время спустя между братьями был заключен мир, по условиям которого Дмитрий отказывался от притязаний на великое княжение Владимирское, а за это получал право вернуться в Переяславль‑Залесский. Однако добраться туда он уже не успел. Потрясенный всем случившимся, ограбленный и униженный родным братом, старший сын Александра Невского умер где‑то в дороге, близ Волоколамска в возрасте, в котором умер и его отец – около 43 лет. Перед кончиной он по примеру отца принял монашеский постриг, надеясь заслужить прощение и милость Божию. Его тело было предано земле в Переяславле‑Залесском. Только там, под сводами храма во имя Спаса Преображения, выстроенного еще Юрием Долгоруким, этот вечный скиталец обрел наконец покой.
Соперничеству среди русских князей сильно способствовал и раздел власти в степях между двумя враждебными группировками. В свое время Александр Невский делал в своей политике ставку на правителя улуса Джучи (будущей Золотой Орды) хана Батыя, тогда как его брат Андрей пользовался поддержкой общеимперской администрации в Каракоруме. Теперь Андрей Городецкий искал понимания в столице улуса Джучи, тогда как его брат Дмитрий спешил выразить свое почтение могущественному мятежнику хану Ногаю, который намеревался вскоре стать правителем «всех, кто живет за войлочными стенами».
В XIII веке понятие «право» было весьма туманным и реальная сила всегда позволяла истолковывать его в свою пользу. А поскольку претендентов на власть стало уже гораздо больше, чем достойных внимания престолов, князья Рюриковичи постоянно воевали друг с другом за место под солнцем. При этом каждый из них свято верил в то, что сражается не ради корысти, а отстаивает свою правду, защищает свое попранное достоинство.
В старые, «дотатарские» времена эта борьба обычно ограничивалась демонстрацией силы, пограничными стычками, захватами небольших спорных волостей. В худшем случае дело доходило до битвы между княжескими дружинами, численность которых составляла в среднем несколько тысяч человек. Основная масса населения страны не была сильно затронута этими княжеско‑боярскими потасовками.
Все изменилось с приходом татар. Их нашествие легло роковой межой в истории страны. И то, что было до этой межи, сильно отличалось от того, что появилось после нее...
Гроза надвинулась внезапно. В 1223 году лучшие русские витязи «в земле незнаемой» у реки Калки сложили головы в отчаянной схватке с неведомым доселе страшным врагом, пришедшим через «железные врата» Кавказа, – с отрядами «покорителя мира» Чингисхана.
На Руси пришельцев обобщенно называли «татарами». С научной точки зрения, это не совсем правильное название: «татарами» в конце XII века называлось одно из монголо‑язычных кочевых племен Центральной Азии. Татары искони враждовали с собственно монголами и были почти полностью уничтожены Чингисханом.
Имя татар пережило сам народ. Этим именем называли всю разноплеменную массу кочевников, пришедших из заволжских степей в 30‑е годы XIII века.

 

 

Категория: Иван Калита | Добавил: defaultNick (08.08.2011)
Просмотров: 3877 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный хостинг uCoz


Яндекс.Метрика